header

153002 г. Иваново,
ул. Жиделева, дом 21, офис 307
8-903-878-95-90;
8 (4932) 34- 62- 45 
nikolaevaadvokat@gmail.com

 Адвокатская практика.

  1. Закон наделил адвоката правом собирать и представлять доказательства, необходимые для оказания юридической помощи. От того, насколько профессионально адвокат сможет применить в защите по конкретному уголовному делу предоставленное законом право на сбор доказательств, зависит судьба его подзащитного. Задача защитника - найти доказательства, опровергающие версию обвинения, либо смягчающие вину подзащитного. Это очень важно, поскольку в большинстве случаев следователь собирает лишь доказательства, подтверждающие вину.

            Дело по обвинению Т. в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 105 УК РФ, яркое тому подтверждение.

Органами предварительного следствия Т. было предъявлено обвинение в покушении на убийство. Согласно предъявленному обвинению, Т., по месту жительства, в ходе ссоры с родственником Д., имея умысел на убийство Д., схватил два кухонных ножа и, высказывая угрозу убийством, пытался нанести ими удары Д. в область шеи и живота. Д. от этих ударов увернулся, вследствие чего Т. нанес ему не менее 4-х ударов ножами в область головы, туловища и конечностей.

Согласно заключению судебной медицинской экспертизы, у Д. имелись раны на левой ягодице, на левом предплечье, на правой кисти, на лице, относящиеся в совокупности к категории повреждений, причинивших легкий вред здоровью, в виде кратковременного расстройства здоровья.                                                         

            Родственники обвиняемого обратились ко мне за защитой Т. лишь после окончания предварительного расследования, на стадии ознакомления с материалами уголовного дела. Протокол допроса обвиняемого, признавшего свою вину в покушении на убийство, а также показания потерпевшего и его жены, полностью подтверждали предъявленное Т. обвинение в покушении на убийство.

Однако, защитнику Т. рассказал совершенно другую историю. С его слов, все происходило с точностью, да, наоборот. Умысла на убийство Д. у него не было, ударов ножом потерпевшему он не наносил. Инициатором ссоры был Д., который в тот день, в течение непродолжительного времени, трижды избивал моего подзащитного. Когда Д. в очередной раз подошел к Т., тот был уверен, что Д. продолжит избиение, поэтому взял со стола два кухонных ножа и, с целью самозащиты, стал размахивать ими перед собой, чтобы не подпустить Д. Однако, Д. это не остановило. Он взял палку, которой стал наносить Т. удары по телу.

Со слов Т., когда его доставили в отделение полиции, у него были кровоподтеки на лице, губы были разбиты, верхняя губа разорвана, зуб, после нанесенных Д. побоев, качался. На спине от плеча до поясницы был огромный кровоподтек.

В материалах уголовного дела не было никаких сведений об избиении потерпевшим Д. моего подзащитного, и о телесных повреждениях, имевшихся у Т.

Т. пояснил адвокату, что при первом же допросе он все подробно рассказал следователю. Однако его показания о том, что Д. находился в нетрезвом состоянии и первым начал ссору, в ходе которой нанес ему побои, следователь не записал. Кроме того, часть его показаний в протоколе допроса, была искажена. Т. также пояснил, что при допросе следователь видел многочисленные кровоподтеки на его лице, но на медицинское освидетельствование его не направил.

Адвокат полагала, что при подтверждении изложенных подзащитным обстоятельств, в его действиях состав преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 105 УК РФ отсутствует, поскольку умысла на убийство Д. у него не было, и никаких действий, направленных на причинение смерти Д., он не совершал. Однако в материалах уголовного дела не было никаких доказательств, которые бы подтверждали версию моего подзащитного.

При установленных обстоятельствах адвокат заявила ходатайство о возобновлении предварительного следствия и повторном допросе Т., в ходе которого Т. подробно изложил обстоятельства происшедшего, и следователь вынужден был отразить их в протоколе дополнительного допроса обвиняемого. По ходатайству защитника были допрошены свидетели, которые подтвердили наличие у Т. телесных повреждений в интересующий нас период. У родственников подзащитного адвокат выяснила, что в момент происшествия в доме находилась племянница Т. и ее подруга, ученицы 5-го класса. В материалах уголовного дела сведений об этих свидетелях не было. Адвокат встретилась с девочками в присутствии их родителей, и девочки подробно рассказали о происшедшем в тот день. Обе подтвердили, что ссору начал Д., находившийся в нетрезвом состоянии, что он наносил побои Т., который от побоев упал, а Д. наносил ему удары по телу ногами. Лицо Т. в это время было в крови. Показания несовершеннолетних свидетелей полностью опровергали версию о покушении на убийство, и подтверждали показания Т., что ножи он взял с целью самообороны. Девочки сами изъявили желание дать в суде показания, их родители не возражали, понимая важность этих показаний для Т. В суде, по ходатайству адвоката, несовершеннолетние свидетели были допрошены в присутствии педагога.

После допроса этих свидетелей отсутствие вины Т. в покушении на убийство Д. стало очевидным. Государственный обвинитель по результатам судебного следствия отказался поддерживать обвинение в покушении на убийство и переквалифицировал инкриминируемые Т. деяния на ч. 1 ст. 115 УК РФ – умышленное причинение легкого вреда здоровью.

После этого адвокат заявила ходатайство о прекращении уголовного дела в отношении Т. за примирением сторон. Суд, с учетом мнений подсудимого Т. и потерпевшего Д., удовлетворил данное ходатайство, и уголовное дело в отношении Т. прекратил. Таким образом, установленные и доказанные адвокатом обстоятельства, помогли подзащитному избежать уголовной ответственности за тяжкое преступление, которого он не совершал.

 

  1. В соответствии со ст. 215 УПК РФ, признав, что все следственные действия по уголовному делу произведены, а собранные доказательства достаточны для составления обвинительного заключения, следователь уведомляет об этом обвиняемого и разъясняет ему право на ознакомление со всеми материалами уголовного дела как лично, так и с помощью защитника.

            Тщательное изучение адвокатом материалов дела после окончания предварительного расследования – одно из условий успешной работы адвоката по защите интересов своего клиента. Выявленные при изучении материалов уголовного дела, казалось бы, незначительные процессуальные ошибки, допущенные следователем, впоследствии могут сыграть решающую роль для благополучного исхода дела. В подтверждение приведу несколько примеров из собственной практики.

            Директора одного ООО обвиняли по нескольким эпизодам ст. 160 УК РФ (присвоение или растрата имущества, вверенного виновному) и по нескольким эпизодам коммерческого подкупа (ст. 204 УК РФ). Заказной характер дела и обвинительный уклон в ходе расследования были очевидны.  Вину моего подзащитного пытались подтвердить недопустимыми доказательствами. Доказательства, опровергающие версию обвинения, следствие игнорировало. Дело расследовалось в течение 9 месяцев. Все это время адвокат заявляла обоснованные ходатайства об исключении недопустимых доказательств, о прекращении уголовного дела в связи с отсутствием составов преступлений. Все ходатайства следователь отклонял, ничем не мотивируя свои решения. Однако, настойчивая позиция адвоката заставила следователя засомневаться в том, что суд вынесет по делу обвинительный приговор. С целью подкрепления позиции обвинения, моему подзащитному было предъявлено еще одно обвинение – в незаконном приобретении и хранении боевой ручной гранаты Ф-1 (ст. 222 УК РФ).

            Как появилась в деле граната?

            В ходе расследования уголовного дела следователь вынес постановление о производстве обыска в служебном кабинете директора ООО. Не обнаружив в кабинете директора никаких улик, обыск плавно перешел в помещение бухгалтерии, а затем – в гараж предприятия. В гараже, в одном из ящиков с инструментами, и была обнаружена граната. По мнению адвоката, обыск в бухгалтерии и в гараже был проведен незаконно, поскольку эти помещения не были указаны в постановлении о производстве обыска, и к служебному кабинету директора предприятия отношения не имели. Ходатайство адвоката об исключении результатов обыска из числа допустимых доказательств, следователь отклонил.

            При обнаружении гранаты у следователя возникла лишь одна версия – граната принадлежит директору предприятия. Тут же нашелся и свидетель, один из работников гаража, который подтвердил версию следствия. Ни странное место для хранения гранаты директором предприятия, ни отсутствие следов пальцев рук обвиняемого на гранате, не заставили следователя усомниться в виновности директора ООО, и к имеющемуся обвинению прибавилось новое – в незаконном приобретении и хранении боевой ручной гранаты. Уверенный в безупречности доказательств, хотя бы по эпизоду с гранатой, следователь направил уголовное дело в суд.

            В суде стало ясно, что обвинения по статьям 160 и 204 УК РФ не подтверждаются представленными доказательствами, и, надо отдать должное государственному обвинителю, он отказался от обвинения по этим статьям. Всем известно, что выносить оправдательный приговор судьи не любят. Поэтому, единственной надеждой у государственного обвинителя и суда на вынесение обвинительного приговора оставалось обвинение моего подзащитного по ст. 222 УК РФ. Однако у адвоката в запасе имелся козырь, о котором защитник не заявляла на предварительном следствии.

            Изучая материалы уголовного дела, адвокат обнаружила, что при заполнении форменного бланка протокола обыска следователь дополнил его чистым листом, поскольку все заинтересовавшие его в ходе обыска предметы на бланке не уместились. Форменный бланк протокола обыска заканчивается выполненной типографским способом записью: «Перечисленные предметы опечатаны и изъяты для приобщения к уголовному делу». Продолжив протокол обыска на чистом листе, следователь, перечислив обнаруженные предметы, забыл указать, что все обнаруженное, в том числе и граната, в ходе обыска с места обнаружения изъяты.

Эта оплошность следователя дала адвокату возможность заявить в суде, что, согласно протоколу обыска, обнаруженная в гараже граната, с места обнаружения следователем не изымалась. Поэтому она не могла быть направлена на экспертизу, следовательно, заключение взрывотехнической экспертизы о признании гранаты боевой, не имеет никакого отношения к обнаруженной в гараже гранате, незаконное приобретение и хранение которой вменялось в вину моему подзащитному.

            Возразить государственному обвинителю было нечего. Оплошность следователя не могла быть исправлена в суде. Подзащитный был оправдан.

 

  1. Еще один пример, когда внимательное изучение материалов уголовного дела помогло в суде моему подзащитному.

А. обвинялся по ч. 3 ст. 260 УК РФ в незаконной рубке лесных насаждений группой лиц, с использованием своего служебного положения, в особо крупном размере. Согласно предъявленному обвинению, А., работая лесничим, используя свое служебное положение, незаконно дал распоряжение мастеру леса Н. заклеймить для последующей рубки поврежденные деревья различных пород в большем объеме, чем было указано в Акте лесопатологического обследования насаждений, потерявших биологическую устойчивость, а затем разрешил заготовку поврежденных деревьев. По мнению следствия, наряду с поврежденными деревьями, по вине А. были спилены здоровые деревья различных пород, в связи с чем лесному хозяйству был причинен ущерб на сумму более одного миллиона рублей.

            За защитой по данному уголовному делу ко мне обратились уже по окончании предварительного следствия, на стадии ознакомления с материалами уголовного дела. Обвиняемые А. и Н. признали свою вину и внесли в счет возмещения ущерба 10 тысяч рублей.

            Изучив материалы уголовного дела, а также законодательство, регламентирующее деятельность в области лесопользования, адвокат пришла к выводу, что распоряжение А. о клеймении и последующей рубке поврежденных деревьев в большем объеме, чем было указано в Акте лесопатологического обследования насаждений, не противоречит действующему законодательству и не содержит состава преступления.

Из материалов дела следовало, что Акт лесопатологического обследования насаждений был составлен осенью, а рубка проведена весной следующего года.  Поэтому количество поврежденных ветром и снегом деревьев за осенне-зимний период увеличился. Вырубка потерявших биологическую устойчивость насаждений в большем количестве, чем указано в Акте, являлась законной, поскольку очистка леса от поврежденных деревьев не могла причинить ущерб лесному фонду.

Объективных данных, подтверждающих версию следствия о незаконной заготовке здоровых, сырорастущих деревьев, в материалах дела не было. Комиссия специалистов, участвовавших при осмотре места происшествия, не смогла определить, здоровые или поврежденные деревья были спилены. Расчет причиненного ущерба был сделан следователем исключительно на предположениях.

Единственным доказательством незаконной рубки лесных насаждений был протокол допроса свидетеля К., который в ходе предварительного следствия пояснил, что во время работы в лесу было спилено три сырорастущих березы, чтобы подложить их под колеса застрявшего трактора.

Данное доказательство было сложно опровергнуть, но вновь помогла замеченная адвокатом при изучении материалов дела процессуальная ошибка следователя. Адвокат обратила внимание на то, что протокол допроса именно этого свидетеля составлен следователем за день до возбуждения уголовного дела. Протокол допроса, составленный до возбуждения уголовного дела, в соответствии с законом, не может являться допустимым доказательством.

В суде свидетель К. уточнил свои показания, пояснив, что под трактор положили три березы, которые ранее были спилены неизвестными лицами. В связи с противоречиями в показаниях свидетеля, прокурор заявил ходатайство об оглашении показаний данного свидетеля, данных им в ходе предварительного следствия. Оглашения этих показаний было бы достаточно для привлечения к уголовной ответственности и моего подзащитного и членов бригады, за незаконную рубку лесных насаждений, если бы протокол допроса свидетеля был составлен без нарушений закона.

Зная о допущенной следователем ошибке, адвокат просила ходатайство прокурора об оглашении протокола допроса свидетеля отклонить, и заявила встречное ходатайство – о признании данного протокола допроса недопустимым доказательством и исключении его из числа доказательств. Заявленные требования адвоката суд удовлетворил полностью.

Сторона обвинения лишилась единственного доказательства по делу.

Адвокат была уверена в вынесении оправдательного приговора по данному делу, но мой подзащитный решил не рисковать, и согласился на предложение прокурора о прекращении уголовного дела в связи с примирением сторон. Сумма ущерба в суде с одного миллиона рублей была снижена до пяти тысяч рублей. Адвокат, как известно, связан с позицией своего подзащитного. Суд переквалифицировал действия А. с части 3 на часть 2 статьи 260 УК РФ, и прекратил уголовное дело за примирением сторон.

 

  1. Одним из видов доказательств по уголовному делу является заключение эксперта. Различные виды экспертиз проводятся практически по каждому уголовному делу. Это дактилоскопические, почерковедческие, судебно-медицинские и иные виды экспертиз. Расследование дел о дорожно-транспортных происшествиях невозможно без проведения автотехнических экспертиз. Вина по уголовным делам экономической направленности подтверждается судебно-бухгалтерскими экспертизами.

При осуществлении защиты по уголовным делам адвокат должен тщательно изучать заключения экспертов, положенных в основу обвинения. Иногда он может сделать это самостоятельно, иногда приходится обращаться к соответствующим специалистам. Как правило, следователи считают экспертное заключение бесспорным доказательством вины, и не затрудняют себя проверкой достоверности выводов эксперта. Но практика показывает, что и эксперты допускают ошибки. Иногда эксперты используют ненадлежащие методики исследования, иногда используют ненадлежащие исходные материалы и данные, представленные следователем. Задача адвоката – выявить допущенные экспертом нарушения, и принять все меры для исключения экспертного заключения из числа допустимых доказательств. Вот лишь один пример из собственной практики.         

            М., являвшейся должностным лицом в силу занимаемой должности, привлекался к уголовной ответственности по трем статьям уголовного кодекса. Его обвиняли в присвоении денежных средств с использованием служебного положения в крупном размере, в злоупотреблении должностными полномочиями и в превышении должностных полномочий с причинением тяжких последствий (ст. ст. 160 ч. 3, 285 ч. 3, 286 ч. 3 УК РФ).

По версии следствия, в результате действий М., стоимость поставленных в бюджетную организацию товарно-материальных ценностей на 1,5 миллиона рублей превысила их среднерыночную стоимость. В результате организации причинен крупный материальный ущерб в виде необоснованно израсходованных денежных средств на оплату поставленных товарно-материальных ценностей на общую сумму 1,5 миллиона рублей, которые, якобы, были похищены моим подзащитным.          

            Основным доказательством вины М. по всем предъявленным обвинениям следствие считало заключение бухгалтерской судебной экспертизы, в соответствии с которым «разница между средними ценами и общей стоимостью товарно-материальных ценностей, поставленных бюджетной организации, составила 1,5 миллиона рублей».

            Уже то, что эксперт сравнивал в заключение «средние цены» и «общую стоимость» товарно-материальных ценностей дали адвокату основание усомниться в обоснованности экспертного заключения. Внимательное изучение заключения эксперта убедило адвоката, что данное заключение не может быть признано достоверным и объективным по следующим основаниям:

            - При исчислении «средних цен» эксперт применил ненадлежащие методики, нарушив требования закона о способах и порядке определения рыночных цен по исследуемым сделкам по реализации товаров (работ, услуг).

Получив информацию о ценах на определенный вид товара из нескольких источников, эксперт произвел расчет средней цены товара путем нахождения среднего арифметического показателя, хотя закон не предусматривает вычисление рыночных цен каким-либо расчетным путем. Причем, при определении средней цены эксперт применял исходные данные о различных видах цен на товары: оптовые, розничные, отпускные, с учетом НДС и без учета НДС, хотя все цены, по которым бюджетная организация приобретала товары, включали в себя НДС.

Порядок определения рыночной цены детально регламентирован налоговым законодательством, в соответствии с которым рыночной ценой товара признается цена, сложившаяся на момент реализации этого товара на рынке идентичных (однородных) товаров, в сопоставимых экономических (коммерческих) условиях. Ни один из этих параметров при определении экспертом среднерыночных цен не исследовался, и не был принят во внимание.

- Представленные следователем документы, на основании которых эксперт исчислил «средние цены», не отвечали требованиям, предъявляемым законом к такому роду документам. 

            Часть документов о стоимости аналогичных товаров была получена следователем от лиц, неправомочных давать такую информацию, например, от начальника службы безопасности торгового предприятия.

            В представленных эксперту прайс-листах и справках о стоимости аналогичных товаров отсутствовали подписи руководителя и главного бухгалтера организации, удостоверяющие указанные в документах цены.

            По некоторым видам товаров эксперту для сравнения были предоставлены исходные данные о ценах на аналогичные товары, которые существовали за год до совершенной сделки, по которой определялась средняя цена.

Представленная эксперту информация о розничных ценах по некоторым наименованиям товарно-материальных ценностей не содержала данных, позволяющих установить идентичность указанного товара товару, приобретенному бюджетной организацией.

- При исчислении «средних цен» экспертом допущены арифметические ошибки.

В ходе рассмотрения дела в суде адвокат в письменном виде заявила ходатайство об исключении заключения бухгалтерской судебной экспертизы из числа доказательств. В ходатайстве были подробно проанализированы все нарушения, допущенные следователем при предоставлении эксперту исходных материалов и ошибки, допущенные самим экспертом.

Чтобы у суда не оставалось никаких сомнений в обоснованности заявленного защитником ходатайства, адвокат в подтверждении нарушений требований закона при определении среднерыночной цены, привела по каждому выявленному нарушению судебную практику арбитражных судов.

            Суд согласился с доводами защиты и не принял заключение бухгалтерской судебной экспертизы, на котором строилось все обвинение, в качестве доказательства вины моего подзащитного, отметив, что указанная в заключение судебной бухгалтерской экспертизы денежная сумма, превышающая среднюю стоимость поставленного товара, при установленных обстоятельствах не может быть вменена, как причинение ущерба бюджетной организации.

В результате в отношении М. был вынесен оправдательный приговор по всем статьям предъявленного ему обвинения.

Впоследствии адвокат помогла М. взыскать в порядке реабилитации имущественный вред и компенсировать причиненный моральный вред, связанные с незаконным уголовным преследованием.